МИР

Север затягивает

Автор: Виолетта ДРАЛЮК / фото из архива Александра ВОЛКОВА и Вячеслава СУХОДОЛЬСКОГО/ NEFT.by
0
1054
08.11.2023

В проекте «Мир» рассказываем о нефтяниках в зарубежных проектах

Может ли маленькая Беларусь удивить мир… Может. Один из примеров тому – «Белоруснефть». В зарубежных проектах компания открывает другим странам высокотехнологичную Беларусь, не только доказывая, что способна на равных конкурировать с лидерами рынка. Но и привносить нестандартные решения. В рубрике «Мир» рассказываем о нефтяниках, которые участвуют в этих проектах, становясь универсальными специалистами экстра-класса, способными работать в любой точке на карте. Наш новый герой – Александр Волков, начальник отдела сервисного обслуживания бурового оборудования управления скважинных технологий и сервиса центрального аппарата компании. В его карьерном багаже командировки в США, Румынию, Китай, Иран, непосредственное участие в зарубежных проектах «Белоруснефти» в Венесуэле, Западной Сибири России. Но себя называет все-таки «человеком Севера». Чем же взял Губкинский…

Место силы – Речица и речной порт на берегу Днепра

– Я издалека начну. Вы откуда родом: Гомель, Речица, Светлогорск… С «нефтянкой» были связаны родители или другой путь привел в эту отрасль?

– Сам я речицкий. Родился в городе нефтяников, здесь же вырос. Родители тоже местные. Но не было никакой связи с нефтяной отраслью, кроме места рождения, которое и есть для меня место силы. Родители работали в речном порту. Так что все мое детство и юность прошли на реке Днепр. А в «Белоруснефть» пришел по воле случая. Оканчивал Гомельский «политех» (Гомельский государственный технический университет им. П.О. Сухого – прим. автора) по специальности «инженер-механик». На параллели с нами училась группа горных инженеров, то есть будущих нефтяников. За время учебы, конечно, сдружились. Окончив университет, я устроился на Речицкий гидролизный завод, где проработал с 1999 по 2005 год от мастера по ремонту оборудования до заместителя главного инженера по охране труда. И как раз в это время появилась вакансия в Управлении по повышению нефтеотдачи пластов и ремонту скважин «Белоруснефти». Здесь и встретил многих ребят, с которыми учился в «политехе». Одним словом, оставил химиков и ушел в нефтяники.

–  То есть начали с чистого листа.

–  По сути, да. С чистого листа и с первичного звена. Мой старт в компании «Белоруснефть» – слесарь-ремонтник УПНПиРС. Но я был механиком, знал «тему» досконально и гайки крутить не боялся. Так что год работы на базе производственного обслуживания УПНПиРС стал хорошим подспорьем в знакомстве со спецификой этого направления в нефтянке. А в целом в УПНПиРС с 2005 по 2016-й. Слесарь, механик, инженер-механик, главный механик…

В Губкинский как к себе домой

– И как в этой цепочке появилась Западная Сибирь?

– В 2016 году проводилась ротация в северных подразделениях компании и мне предложили работу в «Белоруснефть-Сибири». Я согласился.

– Просто далось такое решение? Все-таки суровый регион.

– Не поверите, но действительно просто. Все дело в том, что с 2007 года, когда работал инженером-механиком УПНПиРС, как раз курировал в управлении создававшийся филиал «Белоруснефти» в Губкинском, впоследствии предприятие «Белоруснефть-Сибирь». Практически все оборудование, которое туда направлялось, в то время формировалось и готовилось в УПНПиРС, также основной костяк персонала был направлен из нашего подразделения. И к этому я был напрямую причастен. А в 2016 году меня просто попросили помочь на месте, в Губкинском. На тот момент в Сибири я уже побывал не меньше полусотни раз. Знал город и людей, «где и что лежит». Мне было проще. В Губкинский ехал почти как к себе домой.

Север учит брать ответственность на себя

– Это был карьерный рост?

– В моем случае – да. Я уходил с должности главного механика УПНПиРС на должность заместителя директора по производству и общим вопросам «Белоруснефть-Сибири». Новый уровень ответственности, планка выше… И курируемых направлений стало больше. Занимался самыми разными вопросами: от участия предприятия в городских мероприятиях до выезда на буровые в ночные смены.

– Между работой в Беларуси и на Ямале почувствовали разницу? 

– Скажу так, первое, чему учит Север – быть самостоятельным и однозначно брать ответственность на себя за все принимаемые решения. Зачастую нет времени на согласования, пересогласования, многочисленные совещания. Нужно здесь и сейчас. Быстро учишься взвешивать риски, просчитывать шаги и видеть отложенные результаты. В Беларуси, как правило, ты работаешь с одним заказчиком, в Сибири их может быть одновременно 5-6. Со всеми нужно находить общий язык, разговаривать, договариваться. И объемы работ совершенно другие. Все это накладывает свой отпечаток.

–  И морозы тоже?

– Как без этого на Севере? Лично «попробовал на вкус», что такое минус 62 в суровом декабре 2016 года на трассе «Новый Уренгой – Губкинский», когда направлялись в аэропорт, чтобы вылететь в Екатеринбург, но из-за морозов вынуждены были возвращаться в Губкинский. Но уже в пределах минус 38 – 42 градусов обычно действует запрет на работы вне помещения и по возможности все буровое оборудование останавливается. В такие морозы бригада не работает на открытом пространстве. Опять же суровый климат учит тому, что все надо делать быстро, качественно, основательно и надежно. На Севере по-другому нельзя.

Ценные проекты и топ-5 самых быстрорастущих городов России

– За два года работы в Губкинском что навсегда осталось с вами?

–  Закалка профессиональных навыков и характера, чувство команды и локтя, которое в такой концентрации свойственно именно Сибири. И ценнейший опыт участия в масштабных интересных начинаниях. За время работы в Губкинском формировали ряд новых бригад для строительства скважин. В том числе работали на одном из проектов АО «РОСПАН ИНТЕРНЕШНЛ», входящего в состав группы компаний ПАО «НК «Роснефть»: это было восстановление одной единственной скважины с использованием мобильной буровой установки АРС-200, когда все оборудование приходилось собирать с нуля. В целом приобретали оборудование, которого прежде не было в Сибири, и адаптировали его к работе в условиях Крайнего Севера. Губкинский реально сформировал уникальный багаж знаний, навыков, деловых связей и возможностей для дальнейшего движения в профессии.

– А каким вам открылся Север для жизни?

–  За последние годы Губкинский сильно изменился. Сегодня он входит в топ-5 самых быстрорастущих городов России. То, что мы видели в 2007 году, и что сейчас – как сравнить любой райцентр с Москвой. Такая огромная разница. Кардинально изменилась структура жилых микрорайонов, дорог. За считанные годы город, по сути, вырос в два раза. В Губкинском есть все для жизни и развития, в том числе молодежи, детей. Большой олимпийский спортивный комплекс с отличным бассейном, множество музыкальных школ, спортивных секций, досуговых центров. То есть если хочешь расти в профессии, открыть новое для себя и в себе, Губкинский – отличный вариант.

По телефону чай не пьют и дела не делают

– Говорят, Север затягивает. Губкинский вас отпустил?

– На самом деле нет. Опять же факт: бывших сибиряков не бывает)) Всегда на связи с теми, кто остался на Севере, и кто вернулся в Беларусь. Более того, плотная связь и по работе тоже. В 2018 году я вернулся в УПНПиРС в качестве заместителя начальника службы по внешнему сервису, где курировал зарубежные проекты, в том числе по Западной Сибири. И также остался Губкинский в поле моей деятельности после перехода в центральный аппарат в 2019 году в управление скважинных технологий и сервиса, где работаю сейчас.

–  Опыт участия в зарубежных проектах и сегодня помогает?

– Безусловно. Видите на столе стопки визиток, пачки журналов, проспектов? А еще в телефоне около 2 тысяч номеров. Все это на пользу дела.  За годы работы ведь была не только Западная Сибирь, но и Венесуэла, Румыния, Китай, другие страны. Кстати, в Поднебесной довелось побывать трижды. Дважды в 2019 и 2020-м именно по вопросам «Белоруснефть-Сибири», хотя уже там и не работал… На собственном опыте убедился, участие во внешних проектах – это возможность развиваться, это перспектива. Я обычно так говорю: «По телефону чай не пьют и дела не делают». Для того, чтобы понять, нужно побывать, увидеть, поработать, узнать изнутри. Вот тогда можно идти дальше, решать новые задачи. Что, собственно, и делаем. Сейчас занимаемся разработкой новых буровых, которые позволят выйти на более высокие скорости, увеличить количество пробуренных скважин… Понимаете, Беларусь – такой особый нефтяной район, в котором нельзя работать на стандартно выпускаемом оборудовании. Поэтому мы и стремимся иметь такое оборудование, которого нет ни у кого, благодаря чему по ряду технологических подходов опережаем даже лидеров рынка. И вот чтобы постоянно наращивать потенциал, нужен в том числе опыт участия в зарубежных проектах.

– Значит, если бы вернулись в 2016 год, снова был бы Губкинский и все остальное?

– Однозначно. Потому что без этого не было бы тех перспективных интересных проектов, в которых задействован сейчас. И когда у меня спрашивают совета, остаться в зоне комфорта или выбрать ротацию, я за движение, за то, чтобы решаться на перемены. Это всегда в плюс, это всегда точка роста.

0
1054

Комментарии отключены.

Читайте также