МИР

Быть среди первых: от Каракаса до Губкинского

Автор: Виолетта ДРАЛЮК / фото из архива Евгения Белозора и Вячеслава СУХОДОЛЬСКОГО/ NEFT.by
0
1222
24.10.2023

В проекте «Мир» о нефтяниках в международных проектах

Еще недавно быть выпускником гомельского вуза и молодым специалистом «Белоруснефти». А спустя считанные годы, уже представлять промышленную Беларусь в международных проектах, открывая родную страну миру. Как такое возможно? Точно знает очередной герой нашего проекта «Мир» – Евгений Белозор, ныне начальник центра технологий сбора, транспортировки и подготовки скважинной продукции БелНИПИнефть.

Чисто случайно совпасть на все 100

– Нефтяная отрасль – сознательный выбор? Всегда интересно знать, как люди приходят в нефтянку.

– Моя история из серии «чистая случайность». В деревне Старое Село Ветковского района, откуда я родом, где рос и учился, о нефтепромыслах, прямо скажем, знали отдаленно. Отец работал главным ветеринарным врачом в хозяйстве, мама – заведующей столовой. Наверное, и я пошел бы по аграрной стезе, если бы не острое желание учиться именно в Гомельском государственном техническом университете имени Сухого. Хотелось в этом вузе освоить инженерную специальность. И когда посмотрел варианты, сразу привлекла нефтяная отрасль. А в итоге совпал с выбором профессии на 100 процентов… Среди однокурсников были ребята, чьи родители работали в нефтянке. У одного из них отец как раз был в Губкинском. То, как он передавал рассказы отца о Ямале, засело в памяти – такая, знаете, суровая романтика: сильные морозы, чисто мужская работа, дорога-бетонка из Ноябрьска в Губкинский. Вот все это как-то отложилось…

– Неужели сразу после вуза махнули на Север?

– Нет (смеется). Север – это было что-то вроде далекой мечты, я бы сказал, на подсознательном уровне. Во время студенчества стажировался в НГДУ «Речицанефть», а после окончания университета – пришел в «Белоруснефть» на нефтепромысел № 2. Сначала помощником мастера, потом технологом, а после – в центральный аппарат компании, на тот момент в производственный отдел по добыче нефти и переработке газа.

– И после уже точно на Север?

– В Венесуэлу…

Бизнес-планы на суше и воде в Латинской Америке

– Интересный поворот. Предсказуемый для вас?

– Проект только начинался. Это был 2008 год. И мне предложили перейти в ЦА именно под венесуэльский проект. Конечно, это было очень интересно. Начинать новое в другой стране, в совершенно новых условиях. Лично у меня никаких опасений и предубеждений не было. Скорее, что-то вроде вызова в профессиональном плане и одновременно уникальная возможность расширить знания и компетенции. По жизни убедился, что ключевое в любом деле, независимо от географии – учиться и стремиться узнавать, как можно больше нового, вникать глубоко и детально. Вот это, прежде всего, дает возможность двигаться в профессии, расти и приобретать силу в деле, которым занимаешься.

– И по какому направлению довелось работать в Венесуэле?

– Мой участок работы был аналогичен тому, чем занимался в Беларуси – добыча нефти. Только в условиях Латинской Америки. С 2008 по 2013 год в команде специалистов выезжал в длительные командировки в Венесуэлу. Нашей задачей было написание бизнес-проектов по конкретным месторождениям нефти и газа, как на суше, так и на воде, в частности, на озере Маракайбо. Мы изучали их с точки зрения объектов инфраструктуры, способна ли она пропустить планируемый объем нефти, что необходимо дополнительно. Многое было новым для нас: например, газлифтная эксплуатация скважин, работа с газовыми месторождениями, которых в Беларуси, в принципе, нет… Многое мы привносили в сотрудничество: технологии и разработки, экологичность подходов, качественное исполнение и обязательность. Все проекты успешно реализовали и защитили, получив высокую оценку партнеров. И это был одинаково важный и ценный опыт для двух стран, для наших компаний и, конечно, для специалистов – участников этой программы сотрудничества.

Белорусская команда, в составе которой работал Евгений Белозор, подготовила и защитила бизнес-проекты: 2009 год – по газовым активам на востоке Венесуэлы Soto, Mapiri, La Ceibita; 2010 год – по нефтяным активам на западе Венесуэлы Casma 1 и Soledad, озеро Маракайбо, блоков VIII Centro и XII Lagunillas; 2011 год  – озеро Маракайбо блок VI Lamar, блок 1 Lama и блок Lama Lago.

«Янгпур». Среди первых

– Полагаю, теперь мы уже приближаемся к Губкинскому…

– Так и есть. Отдел, в котором я работал в центральном аппарате компании, курировал все зарубежные проекты «Белоруснефти». В том числе и «Янгпур», активы которого компания приобрела осенью 2013 года. В целом я был в курсе, что это за предприятие, какими месторождениями и ресурсами располагает. Одним словом, когда летом 2014 года мне предложили отправиться на работу в Губкинский в качестве начальника производственно-технологического отдела «Янгпура», согласился. Хотелось в этом направлении двигаться дальше.

– В направлении «быть среди первых»?

– Начинать – это всегда интересно. Отдел, который я возглавил, занимался не только технологическими, но и техническими вопросами. Север, безусловно, имеет свою специфику. Прибывшей в «Янгпур» команде специалистов многое приходилось делать с нуля. Внедряли малогабаритные установки, при чем спускали оборудование на большие глубины – свыше 3 тысяч метров; систему утилизации; блочные кустовые насосные станции… И многое осваивали. Лично мне пригодился опыт, полученный как на белорусских нефтяных месторождениях, так и на венесуэльских. Та же работа с газовыми месторождениями в Латинской Америке. «Янгпур» на тот момент эксплуатировал Вьюжное месторождение газа и газового конденсата…

– А если говорить о существенной разнице?

– Работа по договорам. Для нас это было новым. Скажем, если в структуре «Белоруснефти» занимаешься только производственной программой. То в «Янгпуре» пишешь бизнес-план по своему направлению, все просчитываешь, все учитываешь, потом заключаешь договоры на выполнение этих видов работ. И если что-то в договоре упустил, никто не сделает… Поэтому продумываешь в деталях и на несколько шагов вперед. То есть это хорошая бизнес-школа, которая делает тебя универсальным специалистом.

– Через четыре года вы перешли на должность главного инженера, а в общей сложности в Губкинском отработали без малого десять лет. Какой из проектов вспоминается особо?

–  На самом деле их было много и каждый ценен. Но, пожалуй, на особом месте – Метельное месторождение, инфраструктуру которого создавали с нуля. Первая скважина, которую пробурили – №828, с нее все и началось… По сути, в чистом поле возвели современный высокотехнологичный объект. Конечно, когда начинаешь проект, сопровождаешь, видишь, как он «растет», за каждое звено в этой цепочке болеешь душой. Колоссальный опыт, который нужен каждому, кто стремится состояться в профессии.

– Без оглядки на минус 58 и «зиму 12 месяцев в году, остальное лето»?

– Даже при таком раскладе. К этому привыкаешь. Помню, когда я прилетел в Ноябрьск, был июль. В Гомеле под 30 жары, а здесь +8. Резкий контраст. Я еще посетовал: «Что ж так холодно в середине лета». А коллеги, которые там уже работали, еще посмеялись: «Ничего, пройдет время, будете радоваться такой летней погоде, потому что тогда комары и мошки не донимают». Действительно, вскоре оценил губкинскую июльскую прохладу… Но северное сияние, уникальная природа, самобытные традиции, очень красивая зима. И, конечно, интереснейшая работа. Плюсов несравнимо больше.

– Вы вновь в Беларуси, в Гомеле, возглавили центр технологий сбора, транспортировки и подготовки скважинной продукции БелНИПИнефть. На старте новый проект?

– В круге моих задач часть работы, которой я занимался, будучи в «Янгпуре». А часть, действительно, абсолютно новое направление, которое ново и для компании, и для меня. Работаем над изучением технологии добычи ценных компонентов из попутно добываемой воды. До сих пор на белорусских месторождениях она использовалась только для поддержания пластового давления. Сейчас речь идет о разработке и внедрении технологии, которая позволит выделять из попутно добываемой воды ценные полезные ископаемые. Такие как бром, йод… Но это только начало. И это очень интересно и перспективно.

– С «высоты» собственного опыта участия в зарубежных проектах что посоветовали бы тем, кто решает, стоит ли?

– Однозначно, опыт зарубежных проектов – ценный. И в профессиональном плане он незаменим. Поэтому всегда говорю: на зарубежные проекты надо соглашаться, нужно участвовать. Это такие возможности для роста, которые просто нельзя упускать, когда они выпадают. И это реальный шанс выйти на новый уровень и в профессии, и в жизни.

0
1222

Комментарии отключены.

Читайте также