Кофе-пауза
Юрий Бабин

От проделанной работы должно оставаться приятное послевкусие

Автор: Виктория ЛАЗЮК / фото Вячеслав СУХОДОЛЬСКИЙ/ NEFT.by
0
1389
04.07.2023

Юрий Бабин о кофейных и чайных клиперах, треугольнике счастья, геофизике и семье

В нашей интернет-кофейне предлагаем вам немного переключиться, отдохнуть, сделать паузу, выпить вместе с нами чашечку кофе, почитать неофициальные интервью, узнать об истории кофе и рецептах кофейных напитков. У нас можно немного поупражняться в кофейном «психоанализе» – определить характер человека по кофе, который он предпочитает. Присоединяйтесь.

Вкусное чтение. Наше кофейное интервью постараемся сделать таким же насыщенным, многослойным и, конечно же, бодрящим, как сам кофе.

Сегодня мы пьем чай. Зеленый. Хотя наш гость иногда выбирает и кофе. Более того, он много знает о чайных и кофейных парусниках – клиперах, в юности даже успел побывать палубным матросом. Хотя собирался связать свою жизнь с армией или МЧС. Так или иначе, но он продолжил дело своего отца – геофизика. И уже 20 лет работает в этой сфере, из них 17 лет – на руководящих должностях. Два года назад он приехал в Беларусь. Итак, беседуем с начальником Управления промыслово-геофизических работ компании «Белоруснефть» Юрием Бабиным.

Юрий Бабин – начальник Управления промыслово-геофизических работ. Возглавил подразделение 8 сентября 2021.

В 2006 году окончил Томский политехнический университет, по специальности горный инженер (геофизик). Сейчас заканчивает учебу в ГГТУ им. П. О. Сухого по специальности «Разработка нефтяных и газовых месторождений». Постоянно повышает свой профессиональный уровень. Прошел 15 различных курсов. От «Современных технологий управления предприятием сервиса нефтегазовой отрасли» до «Переговорных поединков».

Работал в Западно-Сибирской разведочной геофизической экспедиции, Югорской промыслово-геофизической экспедиции, Муравленковском управлении геофизических работ. С 2018 по 2020 год – заместитель управляющего директора по производству ОАО «Газпромнефть-ННГГФ», а в 2020–2021 году работал начальником Научно-исследовательского центра НПФ «Оренбурггазгеофизика» ПАО «Газпром».

В 2021 году переехал в Беларусь.

– Что вы предпочитаете – кофе или чай?

–  Обычно отдаю предпочтение зеленому чаю. Пью его три-четыре раза в день. Мне кажется, что он тонизирует лучше, чем кофе. Хотя, может, это и самовнушение. Но после кофе я спокойно засыпаю, после чая – нет. Но главное, мне нравится вкус чая, особенно жасминового. А кофе, если иногда и пью, то на наших заправках. Выбираю капучино и латте без сахара. Иногда американо. Все зависит от настроения. Хотя, в кофе мне больше нравится сам процесс его выбора и приготовления. Сначала мучительно долго выбираешь между латте и капучино, хотя прекрасно понимаешь, что по большому счету – это одно и то же. А потом наливаешь какой-то сироп, добавляешь корицу…

Люди, которые предпочитают чай, считаются открытыми, общительными и позитивными. С ними спокойно.  Но все-таки иногда наш гость пьет капучино, латте. Значит, добавляем уравновешенность, креативность, доброе сердце, честность и хорошее чувство юмора. И еще они сладкоежки. А вот те, кто выбирают американо, считаются успешными, они всегда ищут кратчайший путь к достижению своей цели, рациональны, любознательны, энергичны, увлекаются спортом. Словом, если объединить все эти характеристики, то получается, что наш собеседник – может быть разным. Давайте проверим.

– Выжиматели ветра – так называли парусники для перевозки кофе. Требовалось доставить зерна быстро, но бережно. А у вас есть свои выжиматели ветра?

– Я в свое время собирал корабли из дерева. Один из них был чайный клипер «Фермопилы». Это как раз предшественник выжимателя ветра, нишевого узкоспециализированного продукта, который, с моей точки зрения, как менеджера, оказался не совсем удачным проектом. В те времена, а это было в период открытия Панамского канала, зарождения и распространения паровых машин, пытались быстрыми парусниками компенсировать недостаток скорости и ограничений пароходов. И получилось, что выпустили ограниченное количество таких судов, которые, по большому счету, оказались очень дорогими, но всего лишь, игрушками. Дело в том, чтобы полностью реализовать их потенциал, они должны были идти, в так называемых, ревущих сороковых. Это южные широты, которые славятся очень сильным ветром. Но таких ветров они не выдерживали – погибали, ломались, разрушались даже металлические рангоуты, мачты.  Поэтому с моей точки зрения, это не совсем удачный проект. Он такой яркий, эффектный – быстро сорваться, стартануть и… уйти в никуда. Поэтому, что касается выжимателей ветра, я не сторонник таких решений и таких людей, они меня иногда пугают. Мне больше нравится формат советской стратегии, когда step by step, шаг за шагом мы идем к определенной цели и решаем те стратегические задачи, которые стоят перед Управлением. И людей, свою команду я собираю именно с таким подходом. Безусловно, там есть выжиматели ветра, единичные. Но их иногда необходимо немного притормаживать, иначе они очень быстро сгорят. Они поднимают большое количество людей, бросаются в бой, делают и сдуваются, выгорают с точки зрения творчества. В профессиональном смысле нет, с ними все нормально, а вот именно с точки зрения творчества они просаживаются.

– А если в работе все-таки нужны одновременно и оперативность, и аккуратность, осторожность, что предпринимаете?

– Я, в целом, сторонник бережливого производства. В принципе, любое действие идет через призму разумности. То есть, должна быть и экономическая, и логическая эффективность. Нам не нужны победы или достижения любой ценой. Победа, достижение полноценно, только, если на него потрачено то, что я готов потратить. Это и ресурсы, и люди, и деньги. Поэтому, когда нужна оперативность, она должна быть взвешенной. Рисковать, безусловно, надо. Потому что в современном мире бизнеса без этого не обойтись. Определенный риск есть. Так как, то количество информации, которое способно влиять на то, чем мы занимаемся, не позволяет сделать полноценный анализ рисков. Да, мы можем быстрее что-то сделать, выполнить задачу, но все должно быть взвешенно.

– Вы так глубоко знаете тему кораблей, наверное, в детстве мечтали о море или кораблестроении?

– Дело в том, что я учился в Академии водного транспорта в Новосибирске, поэтому немного коснулся темы, скажем так, внутренних морей. Там есть, так называемое, Обское море, знаменитое Новосибирское водохранилище. И на практике по нему ходил палубным матросом. А парусник просто понравился, как и работать с деревом.

– То есть, в нынешней профессии вы оказались по стечению обстоятельств?

– Нет, это, скажем так, была попытка уйти из геофизики. У меня отец геофизик, работал в сейсморазведке. В атмосфере этой профессии, по большому счету, я и вырос. Меня постоянно окружала геофизика. Была попытка уйти в армию, поступить в военное училище, но не прошел по здоровью. Потом пытался уйти в МЧС. Но не сложилось. Все вернулось на круги своя.

– Вы верите в судьбу?

–  Верю. Я не знаю, это мистика или нет, но в любом случае, наверное, что-то есть. Объяснить не могу. Что-то наверняка есть, что воздействует, потому что происходит очень много необъяснимых вещей.

– Вас устраивает положение дел в Управлении?

– Нет предела совершенству. Управление достаточно сильно изменилось в последнее время. Мне нравятся люди, которые здесь работают, сформировался основной костяк, команда. Даже, наверное, больше, чем команда. Это как основная идея в нашем турслете – «27 000 «Я»: «Белоруснефть» – моя семьЯ». У нас то же самое. Мы проводим львиную часть времени на работе. И тут, мало того, что всех связывают общие производственные цели, тут еще и традиции. Я, например, в этом году придумал День геофизика. Его не существует, нет в календаре. Мы ввели такой праздник для себя, чтобы лишний раз собраться, вместе отдохнуть. И это не просто пикник на природе, это и спортивные соревнования, и творческие конкурсы, много активностей. Коллектив начинает постепенно вокруг этого собираться, и, таким образом, закладываются новые традиции управления плюс к тем, которые здесь уже существуют. В Управлении работали великолепные руководители, которые создали здоровый психологический климат в подразделении, незабываемую атмосферу геофизического предприятия, уникального по своей сути. Моя задача была только привнести что-то свое и сохранить то, что было сделано прежде. Потому что «Белоруснефть» очень сильная компания с точки зрения традиций. Такое, кстати, очень редко, где сохранилось. К сожалению.

– Какие задачи стоят перед Управлением, что планируете сделать до конца года?

– Я сторонник качественного и долгосрочного планирования. Потому что мы должны понимать, для чего мы что-то делаем. Только тогда мы будем знать, как это сделать. То есть, любой нормальный вопрос по поводу планирования деятельности должен начинаться со слова «зачем». Сейчас основная задача перед нашим Управлением – оказать нужную услугу качественно, именно в то время и в том месте, где это необходимо нашему основному заказчику – НГДУ «Речицанефть», сделать все за минимальное время с минимальными ресурсами и с тем качеством, которое достаточно для решения той или иной задачи. При этом в своих действиях я руководствуюсь не задачами конкретного управления, а опираюсь на стоимость одного литра нефти в себестоимости. То есть, любое мое действие оценивается этим показателем. Поэтому разработана большая долгосрочная программа по обновлению парка спецтехники и оборудования в УПГР. Она планомерно решается. Если, допустим, два года назад в управлении было 60 единиц спецтехники, и из них львиная часть старше 10 лет, то теперь вот на этом стенде с планами чуть ли не ежемесячно оборудование отмечается зеленым цветом.

Таким образом, мы обозначаем новую технику. Часть идет под замену, часть будем ремонтировать и использовать как резерв. Но новая техника пока должна работать не менее 230 часов в месяц, а в следующем году 250–280. Для этого создаются двухсоставные партии, которые максимально загружают новую технику, чтобы она работала. То же самое касается парка геофизических приборов. Мы сейчас в рамках проекта «Бережливое производство» отремонтировали своими силами станцию газового каротажа и запустили в производство. Это был старый, повидавший жизнь, вагончик. Мы полностью своими силами перебрали, обеспечили-закупили нормальное оборудование и поставили станцию, затратив на это в десять раз меньше средств, чем, если бы мы покупали такую же технику. Станция работает уже третью неделю. Понятно, что это разовый проект. Но такой подход мы применяем почти к любой сфере деятельности управления, вспомогательного производства. Например, мы серьезно пересмотрели подход к планово-предупредительному ремонту спецтехники, дабы исключить поломки во время работы, которые могут привести к простою бригад бурения капитального ремонта скважин. Можно отчасти сравнить логистику организации работы управления со службой такси. Например, буровому подразделению или геологу срочно потребовалось провести какое-то исследование, получить дополнительную информацию для принятия решения, он, по большому счету, по звонку, вызывает геофизическую партию, которая приезжает и выполняет работу.

– То есть, за период с начала года, уже можно говорить о достижениях вашего подразделения?

– Да, как я уже сказал, мы запустили новую станцию газового каротажа, ввели в работу два новых комплекта испытателей пластов на трубах. Это вообще уникальное оборудование, которое в России произвели, по большому счету, под нас. Потому что оно почти нигде больше не используется. Мы заместили ключевую технологию Plug&Perf полностью российским производством. То есть, прежде мы работали на американских перфорационных зарядах, на английском геофизическом оборудовании. И своевременные действия специалистов управления позволили вовремя заменить оборудование. Это можно сравнить с бегом по лезвию. То есть, любой сбой привел бы к остановке, и мы бы потеряли добычу. Полученный результат – заслуга многих подразделений, целого комплекса мероприятий: и НГДУ «Речицанефть», и служб центрального аппарата. То есть, в данном случае только слаженность действий многих подразделений привела к положительному результату.

– Что вам доставляет удовольствие в работе?

– Знаете, тут, наверное, в свое время очень качественно сработала служба по подбору персонала компании «Белоруснефть». По большому счету, этим меня и подкупили в свое время. Я работал в достаточно крупных компаниях – «Газпромнефть», «Газпром», управлял подразделениями более крупными, чем сейчас. Например, под моим руководством было 10 филиалов по всей России с численностью более полутора тысяч человек, мы работали с сотней заказчиков. Но там все было чересчур жестко регламентировано, существовало множество ограничений. Здесь же я работаю второй год, и каждый день прихожу в свое Управление с удовольствием. Я кайфую от того, что происходит. Мне нравится, что все получается. Есть возможность планировать. И, если я доказал свою идею топ-менеджерам, тем, от кого зависит принятие решения, она будет воплощена. В «Белоруснефти», как правило, от начала работы по какому-то проекту до его реализации проходит очень мало времени. У меня есть с чем сравнивать. Например, в одной из компаний, в которых я работал, от точки принятия решения до реализации проекта, до начала работ могло пройти от 2 до 5 лет. Здесь же мы за полгода просто делаем разворот на 180 градусов и у нас все получается. Это кайф.

– А работа должна приносить удовольствие?

– Безусловно. Иначе, зачем ходить на такую работу? Есть, так называемый, треугольник счастья.  В одной вершине – это безусловно, семья, дом, личное счастье. Семья дает силы и энергию жизни. Во второй – работа. То есть, от дела, которым мы занимаемся, надо получать удовольствие. Иначе это теряет смысл. Третий угол – это вещи, которые радуют на личном уровне. Например, хороший чай, кофе. У каждого свои удовольствия. Все взаимосвязано. Я же работаю не только для себя, а для семьи.

– У вас большая семья?

– У меня трое детей: двое сыновей и дочь. Старшему сыну 15 лет, младшему – четыре, борьбой занимается в Речице, а дочь – танцами, ей шесть лет. Коллектив, в котором она занимается, в этом году взял два первых места на республиканских конкурсах.

– При вашей загруженности на работе, остается время на семью?

– Остается. Рабочий день у меня начинается в 7 утра, заканчивается в 18.00 – 19.00. Это вполне приемлемо.

– Как с семьей проводите свободное время?

– По-разному. Лес, прогулки, поездки в Минск, в гомельский парк, на аттракционы, да и просто семейный шопинг. В Беларуси есть чем заняться, куда сходить-съездить. Да и природа великолепная. Мы приехали из Оренбурга, где летом под плюс 40 градусов, степь, горячий ветер, на улице просто нельзя находиться. Из-за этого выехать на природу бывает невозможно. Здесь, конечно, с климатом получше.

– А прежде вы бывали в Беларуси?

– Ни разу, вообще никогда. Я даже, если честно, не знал, что в Беларуси есть нефть.

– А как семья отнеслась к такой кардинальной смене местожительства?

– Это наш не первый переезд. Мы с супругой познакомились в Бузулуке Оренбургской области, потом переехали в Оренбург, оттуда – в Ноябрьск, затем в Тюмень, и снова в Оренбург. И все это за крайне ограниченное время. Поэтому, когда я предложил переезжать в Беларусь, супруга посмотрела на карте, в Википедии почитала про населенный пункт и сказала: «Поехали».

– Атмосфера взаимопонимания важна в семье, а в рабочем коллективе?

– Конечно, важна. Я понимаю, что все люди разные. Для кого-то работа – это средство для существования, для кого-то – возможность закрыть какие-то свои потребности, а для кого-то – смысл жизни. Но находиться, допустим, в коллективе, где все дружелюбно настроены, решают общую задачу, вовлечены в производственный процесс, являются частью корпоративной культуры, гордятся принадлежностью к предприятию – это не только психологическое здоровье, это позволяет выполнять все планы. То есть, когда люди не просто, как наемники – отработали, ушли. А пришли, отработали в своем коллективе, в здоровой атмосфере, осознанно вложили свои физические и душевные силы, чтобы компания и дальше росла, развивалась – это позволяет достигать большего. Получается такая смесь разных настроений, людей, происходит некая химия. И задача руководителей, в том числе линейных, соединить, состыковать эту разность так, чтобы получилось что-то целое. Здесь получается. Геофизика – это уникальный сервис. Поэтому большая часть работников имеет высшее образование. Геофизика присутствует абсолютно на всех этапах процесса добычи – почти от самого начала разработки месторождения до самого конца. Поэтому атмосфера, взаимопонимание очень важны.

– Что вам доставляет удовольствие в обычной жизни, в быту и что расстраивает?

– Для того, чтобы переключиться, допустим, с работы на дом, мне нужен какой-то вид физической активности – поиграть с детьми, сходить в бассейн, покататься на велосипеде. У меня, кстати, никогда прежде не было велосипеда. Я впервые купил его в Речице. И получаю огромное удовольствие. Почти каждый вечер стараюсь час-полтора покататься или с детьми, или один. Что расстраивает? Дождливая погода, невозможность выйти на улицу. Я не люблю сидеть в четырех стенах, в каких-то закрытых помещениях – хочется выйти.

– А что в работе вызывает раздражение, неудовлетворенность?

– Все же познается в сравнении. Я не скажу, что все идеально. Безусловно, есть вещи, которые непривычны или же я считаю неправильными, но все зависит от конечного результата. Все переделать под себя невозможно и неправильно. Необходимо, безусловно, учитывать интересы других управлений, руководителей. Поэтому, наверное, нет явных таких вещей.

– Что вас может вывести из равновесия или испортить настроение?

– Пожалуй, необязательность. Если человек пообещал, он должен это сделать или не обещать. Это не то, что раздражает, а, скорее, злит. Внешне это я никогда не покажу, но в дальнейшем, буду очень аккуратно работать и общаться с таким человеком.

– Что вы не простите даже друзьям, близким?

– Предательство. Скажем так, удар в спину, когда я понадеялся на кого-то, а он подвел.

– Вы какого стиля руководства придерживаетесь?

– Адаптивного. Потому что работать в каком-то одном стиле сегодня невозможно. Условия меняются чуть ли не ежемесячно. Это касается и цен на нефть, и внешних условий, и характера, ценностей персонала, происходит смена поколений в той же геофизике. Поэтому необходимо быть постоянно в некоем напряжении и очень быстро реагировать на все изменения. Поэтому быть одинаковым руководителем, выбрать какую-то четкую линию поведения точно нельзя. Поэтому придерживаюсь адаптивного стиля руководства.

– Всегда ли вы говорите то, что думаете? И надо ли это делать?

– Безусловно, не всегда. Я руководитель.

– Есть желание стать первым, лучшим с профессиональной точки зрения?

– Безусловно. Как утверждается в теории менеджмента, тот руководитель, который не хочет подняться выше – плохой руководитель. Значит с самомотивацией какие-то проблемы есть. Например, на всевозможных форумах, встречах с коллегами я представляюсь, как главный промысловый геофизик Беларуси.

– От кого или чего вы устаете больше всего?

– Наверное, больше всего устаю от ситуаций, когда участник переговоров не намерен договариваться. На все логические доводы, данные, «почему?», отвечает «не хочу». От этого устаю.

Когда у вас плохое настроение, что делаете? С помощью чего выходите из такого состояния?

– Мне помогают душ, велосипед или бассейн.

– Как вы проводите свой отпуск?

– Отпуск – это деревня, море, поездка к родителям в Новосибирск. В основном стараюсь посмотреть какой-то новый для себя город и съездить на море.

– Есть ли у вас любимое занятие помимо работы?

– Физкультура и спорт: бассейн, спортзал. Люблю с детьми поиграть. Два маленьких ребенка «ушатают» взрослого быстрее, чем любой спортзал. И, конечно, велосипед и поездки куда-нибудь с семьей в выходные.

– Какую книгу вы порекомендовали бы прочесть всем?

– Это достаточно известная книга Джеффри Лайкера «Дао Toyota. 14 принципов менеджмента ведущей компании мира». Книга о том, как развивалась компания – и про бережливое производство, организацию работы, самомотивацию, самоменеджмент, тайм-менеджмент. Я очень много читаю, все подряд и взахлеб: классику, фантастику, историю, нравится Акунин, вся его серия про Фандорина. Но из художественной литературы ничего советовать не буду – у каждого свои вкусы.

– А вы по натуре романтик или прагматик?

– На работе – прагматик, дома – романтик, с друзьями – реалист. Я же не могу быть дома таким же, как на работе.

– Кем бы вы стали, появись возможность начать все сначала?

– Я бы не стал ничего переигрывать. Меня все полностью устраивает. Я понимаю, что, как и для чего я делаю. Единственное, я бы, может быть, чуть пораньше связал свою жизнь с геофизикой, нефтяной отраслью. Не прыгал бы с МЧС в армию… Время потерял.

– Как часто и по какому поводу вы бываете недовольны?

– Во-первых, когда я не смог объяснить, донести собеседнику свою мысль. И в таком случае, если он что-то не так сделал, не так понял – это моя вина. Недоволен, когда затягиваю важный, интересный проект. Это происходит, когда неправильно распределяю внимание, в результате выполнение просаживается по времени. Бываю недоволен собой, когда не смог правильно подготовиться к разговору, к переговорам и проигрываю по некоторым позициям, которые считаю важными. Да, я потом сделаю анализ, зайду с другой стороны, опять могу проиграть, сделать шаг назад, зайти с другой стороны. Но из-за того, что я не нашел правильных слов, не смог правильно объяснить и показать, затягивается время.

– Без горчинки и кислинки не будет сладости в кофе. Главное в приготовлении соблюсти баланс. А в жизни как добиться такого баланса?

– А это тоже самое, что и правило треугольника счастья. Оно же тоже про баланс. Не бывает так, что все всегда абсолютно ровно. В жизни чередуются взлеты и падения. Наверное, невозможно все время быть в ровном состоянии. Да и не хотелось бы. Жизнь пресной получится. Поэтому баланс нужен.

– А в работе что важнее статус или вкус дела, которым занимаешься?

– Если говорить об уровне, статусе самой компании, я, наверное, предпочту более интересную работу. Для меня важен вкус. Статус ты можешь сам себе создать, получая кайф, удовольствие от работы. Вот, когда в пятницу заканчивается рабочая неделя, приходишь домой и понимаешь, выжат, как лимон, но у тебя хорошее настроение. Должно быть именно такое послевкусие.

 

 

0
1389

Комментарии отключены.

Читайте также